Адвокат Тимур Харди о деле сестер Хачатурян

Дело сестер Хачатурян и пределы необходимой обороны: правовой тупик или новый прецедент?
Расследование дела сестер Хачатурян продлили до сентября. Этот уникальный правовой казус уже восемь лет держит в напряжении не только юридическое сообщество, но и всех неравнодушных россиян. Ситуация, в которой мы оказались сегодня, ярко иллюстрирует фундаментальный конфликт между формальным уголовным правом и фактическими обстоятельствами, в которых оказались жертвы длительного насилия. Разберем ключевые нюансы этого дела.

Что произошло, и где мы сейчас
В июле 2018 года три сестры – Крестина, Ангелина и Мария – убили своего отца Михаила Хачатуряна, нанеся ему удары ножом и молотком. С самого начала защита настаивала на том, что это была необходимая оборона от многолетних издевательств. Ключевое событие произошло в апреле 2025 года, когда Бутырский районный суд Москвы посмертно признал Михаила Хачатуряна виновным в сексуализированном насилии, истязании и распространении порнографии в отношении своих дочерей. Это решение затем оставил в силе Мосгорсуд.
В июле 2026 года Второй кассационный суд общей юрисдикции отклонил жалобу родственников погибшего и оставил этот посмертный приговор в силе. На этом фоне расследование основного дела об убийстве, которое ведется в отношении сестер, было продлено до сентября 2026 года.Более того, по неофициальной информации, обсуждается вопрос о его прекращении.

Ключевая коллизия: необходимая оборона против длительного посягательства
Главный юридический спор вращается вокруг толкования статьи 37 УК РФ (необходимая оборона). Обвинение настаивает на умышленном убийстве, аргументируя это тем, что Михаил Хачатурян в момент нападения спал, а значит,непосредственной угрозы не представлял. Однако позиция защиты основывается на фундаментальном принципе: состояние необходимой обороны может быть вызвано длящимся посягательством. Право на защиту сохраняется до момента окончания такого посягательства. Это было закреплено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».
Сторона защиты объясняет это просто: в тот день отец угрожал дочерям убийством, и девушки осознавали, что не смогут защититься, пока он бодрствует, так как физически он был значительно сильнее. Психолого-психиатрические экспертизы подтвердили, что у сестер развилась защитная оборонительная реакция на фоне длительного стресса и посттравматического расстройства.

Посмертный приговор как прецедент
Здесь мы сталкиваемся с уникальной процессуальной ситуацией. Посмертное признание отца виновным – это юридический факт, который теперь может и должен быть использован как доказательство того, что девушки стали жертвами длительного насилия. Этот приговор может лечь в основу позиции защиты как смягчающее обстоятельство или даже как основание для прекращения уголовного преследования. Адвокаты сестер уже заявили, что после получения финального постановления суда подадут ходатайство о прекращении дела.

Почему это важно для судебной практики?
Это дело поднимает несколько системных вопросов:
1. Доказывание в делах о домашнем насилии. В этом деле ключевыми доказательствами стали не только показания сестер, но и их переписки, психолого-лингвистические экспертизы, показания подруг и одноклассников. Это устанавливает стандарт для будущих дел: для подтверждения фактов систематического насилия не обязательно иметь прямые доказательства каждого эпизода, достаточно совокупности косвенных данных.
2. Границы необходимой обороны при «отложенной» защите. Может ли быть признана обороной защита от угрозы, которая не реализуется в текущий момент, но является продолжением длительного террора? Сторона погибшего категорически отрицает такую возможность, называя это самосудом: «нельзя убивать спящего человека и потом объяснять это прошлым поведением жертвы».
3. «Дело о современном рабстве» как параллель.
Похожие правовые дилеммы возникали в деле фермеров Мустафаевых, где потерпевшие формально могли уйти, но оставались и возвращались на ферму. Там суд признал эксплуатацию рабским трудом. В деле сестер Хачатурян мы видим ту же проблему: оценка «добровольного» нахождения в ситуации зависимости и права на экстренную защиту от этой зависимости.

Что дальше?
Учитывая, что кассация родственников отклонена, а дело сестер продлено до осени, мы находимся в своеобразной «точке кипения». Если следствие придет к выводу о необходимой обороне и прекратит дело, это станет прецедентом, который может изменить подход к квалификации подобных преступлений. Если же дело дойдет до суда, перед нами будет процесс, который определит, насколько наша судебная система готова учитывать психологию жертв длительного насилия.
Я бы сказал так: если дело не прекратят, общество получит сигнал, что длительное насилие не является основанием для защиты своей жизни. И это очень опасный прецедент.